Ноябрь, ноябрь! Осталось немного.
Осталось чуть-чуть до зимы.
Дождливой, пустынной, унылой дорогой
Иду я по жизни средь тьмы.
Недавнее солнце согрело мне душу,
Надежду дарило и рай.
Но нужно шагать сквозь туманы и стужу,
Оставив тот ласковый край.
Оставить, забыть, никогда не вернуться,
Поверить, что не было сна.
Бежать на край света, не оглянуться,
Где холодом правит луна.
Где снежные шапки обняли вершины,
Где горные реки бегут.
В сторожку глухую забытой долины,
Отверженных Божий приют.
В сторожку глухую забытой долины,
Отверженных Божий приют.
Там раны залечит весенняя ласка,
Идущая после зимы.
Быть может природы прекрасная сказка
Прочтёт мне прозренья псалмы.
О время! Мой доктор, ты снова мне нужен,
Теперь нужен как никогда.
В глубокую пропасть мой разум погружен,
Листай же разлуки года.
Прощай милый город. Нет сил оставаться.
Живёт здесь любимой рассвет.
Пойми, тяжело будет с ней повстречаться,
Услышав короткий привет.
Её не забуду! Она вдохновеньем
Однажды пришла в мою жизнь.
И сердце открылось возлюбленным пеньем,
Кричало в порыве «проснись!».
Проснулась любовь как вулкан после спячки,
И вспыхнула силой огня.
Сразила мой мир эйфорией горячки.
И кинула в омут меня.
А после обманом мне в след улыбнулась,
Прощальный даря поцелуй.
Но не попрощалась, и не обернулась,
Ушла в мир изменчивых струй.
Где снежные шапки обняли вершины,
Где горные реки бегут.
В сторожку глухую забытой долины,
Отверженных Божий приют.
В сторожку глухую забытой долины,
Отверженных Божий приют.
Прощай милый Ангел упадшего мира,
Я всё потерял, что имел.
И стала горька моя сладкая лира,
И многих я песен не спел.
Так нет, не хочу ж я вещать темнотою.
Зачем круг тревог воспевать.
Я лучше уйду, подружусь с тишиною,
Чем слово тоскою марать.
Примите скитальца, О́ горы Кавказа!
Поймите вы горе любви!
Пусть сто раз пройдёт теперь лунная фаза,
Сменяясь прощеньем зари.
Здесь снежные шапки обняли вершины,
Здесь горные реки бегут.
В сторожку глухую забытой долины,
Отвергнутых Божий приют.
В сторожку глухую забытой долины,
Отвергнутых Божий приют.
